30 октября — день памяти жертв политических репрессий. Ежегодно в этот день в мемориальном комплексе «Бутовский полигон» проводится акция, на которой вслух читаются имена репрессированных. Имен настолько много, что чтение проходит с утра до вечера, без перерыва. Монотонное звучание разных голосов — низких и тонких, тихих и звучных — смысловой и эмоциональный центр этой акции. Шаркающие по дорожке шаги, осторожный шепот разговоров — гуляющие по полигону участники акции перемешиваются с установленными на территории фотографиями расстрелянных и теряются, скрываясь за деревьями и в низине рвов. Единственное, что остается — это имена, гулко звучащие в прохладном свежем воздухе.

Студенты и педагоги Киноколледжа уже много лет приезжают на Бутовский полигон и помогают в организации Дня Памяти — участвуют в установке фотографий и информационных стендов, ведут фото и видео съемку, присоединяются к чтению. Эта работа происходит в рамках образовательного проекта «Скрытая история», главная тема которого — сохранение исторической памяти.

Осознание себя и самоопределение никогда не происходят на пустом месте — они постепенно вырастают из нашего прошлого. Само прошлое, в свою очередь, гораздо больше, чем временной отрезок от года рождения. Оно уходит дальше, в жизнь и детство родителей, бабушек и прабабушек, в историю семью и страны.

Особенно сильно отражаются на людях трагические события подобных масштабов (как война или репрессии). Не принимая, не осознавая и не проживая эту историческую травму, мы отрицаем большую часть собственной истории, своих «корней». Активно вспоминая о событиях прошлого, мы открываем новую сторону самих себя.

Студенты, побывавшие на Бутовском полигоне в этом году, поделились впечатлениями от своего участия в Дне Памяти: 

Надя Голыженкова:

29 и 30 октября мне довелось дважды поучаствовать в выезде на Бутовский полигон. Произошедшее со мной там оказало на меня мощнейшее впечатление, о котором я просто не могу не написать.
Бутовский полигон — одно из мест массовых расстрелов жертв сталинских репрессий. Страшное место, где в день погибало минимум 125 человек (иногда в день доходило и до 400), причем зачастую это были самые обычные люди, которых могли просто забрать за анекдот на политическую тему или за то, что кто-то завернул рыбу в газету с изображением вождя. Об ужасах происходящего в 37-ом или ближайших к нему годах я в подробностях могла бы говорить очень много, но сейчас не совсем об этом.

Собственно, целью нашей поездки стала помощь в подготовке ко дню памяти репрессированных, который и прошел в пятницу, 30 октября.
Я хорошо помню это ощущение на физическом уровне, когда едешь к месту, похожее на это, ты внутренне настраиваешься на то, что попадешь в пространство скорби, но зайдя за ограду, окруженную колючей проволокой, ты вдруг чувствуешь укол, потому как не видишь ничего подобного вокруг. Хорошо помню, как это сработало с Сандармохом и сейчас тоже самое. Полигон, переданный ныне православной церкви, невероятно светлое и ухоженное место. И в этом нет никакого диссонанса, как могло бы показаться сначала — так надо. Ужас и страх, проживавший здесь много лет, может быть побежден только покаянием, заботой и памятью. Рвы, в которые падали погибшие, теперь засыпаны землей, засеяны травой и аккуратно подстрижены. Вокруг растут деревья — некоторые растут прямо из рвов и такие обнесены каменной оградкой, что символизирует захоронение.

Ника Олейник:

29 октября мы с группой киношкольцев совершили выезд на Бутовский полигон, где помогали с подготовкой ко дню памяти политзаключённых. Наша работа состояла в том, чтобы расставить фотографии расстрелянных под яблоневой полосой на мемориале и установить информационные плакаты. На следующий день было проведено само мероприятие и чтение имен, в котором студенты тоже принимали участие.

Как и в летнем выезде, у меня было ощущение трансформации в этом месте, как будто мы уехали далеко от Москвы. На полигоне очень спокойно, тихо и умиротворенно, удивительно, но там совсем не чувствуется ужаса смерти, наоборот, свет.

Настя Куцуева:

Первый день, 29 октября

Выезд планировался на два дня. В первый день шла подготовка полигона, мы там являлись волонтёрами. Рабочие убирали листья, кто-то протирал мраморные плиты. Нам, в свою очередь, дали задачу расставить портреты расстрелянных вдоль аллеи. Игорь Владимирович  (директор полигона) выдал нам картонки с портретами и штыками для установке в землю. Очень странное и непонятное чувство, когда ты в своих руках держишь эту картонку, и человек из неё смотрит прямо тебе в глаза и происходит как будто внутренний диалог, но диалог, который ты до конца расслышать не можешь, просто знаешь, что он есть. Да и вообще место само по себе очень странное, если не знать, где ты, то невозможно понять, что ты буквально стоишь на могилах. Огромная территория, самая зеленая трава, которую я когда либо видела, деревья, сад и только дойдя до конца, можно увидеть небольшую лесенку, которая как бы спускает тебя на уровень земли, будто ты сам в ней находишься, там как раз и установлены эти плиты с бесконечными именами. Если идти прямо и, не останавливаясь, держать взгляд на плитах, то имена как будто выливаются из твоего глаза и им невозможно увидать конца.

Я когда туда ехала, была уверена, что буду чувствовать себя жутко, больно, нехорошо, но почему то в этом месте стоит прям мертвое спокойствие, тишина, страх полностью пропадает, когда ты туда заходишь, становится очень спокойно и легко. Я думаю, это связано с тем, что место стало очень священным и замоленным, будто все друг друга уже  простили, отпустили и всё приняли. Страх, конечно, остаётся, но только когда в голову закрадываются мысли о том, что, например, деревья на которые ты смотришь сейчас, это последнее, на что смотрели те люди.

Мне было важно туда поехать в первую очередь для себя, чтобы понять, готова ли я такое принять, могу ли я быть свидетелем такого…  Могу ли я хранить память внутри себя. Как мне кажется, я нашла положительный ответ на этот вопрос. 

Второй день, 30 октября, день памяти жертв политических репрессий

В этот день на полигоне происходят чтения, люди приезжают читать имена с самого утра до самого вечера.
Очередь из людей, которые должны были читать, не кончалась ни на минуту. Меня ещё поразило, что там было много иностранцев: немцы, поляки, и вот они стоят, читают русские имена, у них не получается, но они продолжают читать, стараются. Я в какой-то момент, тоже встала в очередь, мне почему-то так важно было своим голосом окутать каждое имя, произнести его не просто, потому что я должна его произнести, а потому что я Тебя правда помню. Ведь у тысяч людей захороненных там, не осталось родственников, не осталось памяти, ничего не осталось, и вот, в этот день, хоть даже на секунду, произносится Имя. Я даже не могу передать словами, насколько это важно, важно для человека. И насколько я счастлива, что это существует сейчас, и что у меня тоже есть такая возможность, возможность просто произнести Имя.

Петя Баранов:

Утро, конец серой ветки на юге. Последние числа октября, а значит первые морозы и День памяти жертв политических репрессий. Так в ожидании автобуса с мыслями о валенках и пулях, солнце лучом осветило и скрутило валенки и пули в пластилиновый ком. И пластилиновая ворона, сидевшая на колючей проволоке, улетела за забор, где лежат тысячи когда-то сидящих, сделала круг в небе и села рядом с терновым венком, переплетенным с колючей проволокой, помещенным на перекрестие поклонного креста. Взгляд на нем задерживается.

Помню, как 5 лет назад вырывал сорняки, вырастающие между камней, где находится основание креста, знаю что комплекс этих камней означает «Гора Голгофа». И в мире идей там находиться Гроб Господень. Тогда я это и узнал, и особо много мыслей у меня тогда не было, я лишь познавал.

Становится, находясь у захоронений, печально, но не от того, что у 20000 людей кто-то позволил забрать жизни, а от того, что это может повториться. Люди, конечно, учатся на ошибках. Если это ошибка своя, то у человека есть своё эмоциональное переживание и, ежели оно сильно негативное, человек не станет допускать. А если учиться на чужих ошибках, то надо себе периодически напоминать, и поэтому важна память. Нельзя один раз узнать и забыть.

С такими мыслями и прошли мои два дня на Бутовском полигоне.

Надя Голыженкова: 

Самое главное — это Сад Памяти — стены с именами в углублении расположены так, что ты как бы метафорически и сам спускаешься в этот ров, ко всем этим людям. Когда слышишь цифру — это одно, а когда видишь три огромных стены, исписанные вплотную реальными именами — это уже совсем другие ощущения.

В самом конце сада висит колокол — каждый может в него позвонить, как бы, попросить за тех или выразить что-то покоящимся здесь. Я сначала его услышала, такой тихий-тихий стон откуда-то издалека. Я подошла и позвонила в него. И, опять же, колокол издалека звучит несколько иначе, нежели когда ты звонишь в него сам. Меня оглушило, по телу прошла сильная дрожь. В голове только одна мысль, один страх «я их всех, спящих здесь, разбудила!»

Будить ли зарытого под землей «дракона» или забыть ночной кошмар — это ведь реальный вопрос, хоть мы и знаем на него ответ. Само это место является прямым доказательством того, что нужно помнить и говорить, как бы не было страшно, но я сейчас и сама понимаю, что я очень боюсь оказаться к этому еще ближе, чем я сейчас — прикоснуться к тому, что покрыто печатью забвения — это очень тяжело. Как один человек поскорее хочет забыть неприятное прошлое, тоже самое происходит на уровне человечества.
И именно поэтому мне так важно, что я поехала и чем смогла помогла — лично для меня это большой шаг на преодоление желания не смотреть.

Вечером приехала домой, степень усталости нельзя было передать.
По-хорошему, надо бы просто лечь и лежать, но завтра День Памяти и нужно, мне очень нужно поехать туда еще раз и завершить для себя эту историю.

День памяти прошел и был достаточно холодный день. Люди читали имена, читали с 10 утра до 19 вечера.
Моя задача была в том, чтобы на столике возле всегда были горящие свечи и чтобы каждый прочитавший мог взять свечку и поставить ее к стене или любому рву. Также наблюдать, чтобы не гасли те, которые уже стоят. Символично. И если нас показали по телевизору, то я была в маске и с зажигалкой.

Спустя часа четыре я сама встала в очередь, прочитала несколько имен. А потом позвонила в колокол. Громко, чтобы точно всех разбудить.