|
ЗАМЕТКИ
об ЭКСПЕДИЦИИ НА КАВКАЗ МОСКОВСКОЙ МЕЖДУНАРОДНОЙ КИНОШКОЛЫ
ДЕТИ АСЛАНБЕКА
НАШИ
ВМЕСТЕ
СТРАНА НЕОБЕТОВАННАЯ
ДЕТИ АСЛАНБЕКА.
 Нальчик
- город, в котором никогда не смолкает отбойный молоток.
На вылизанных газонах проспекта Ленина аккуратно подстриженная
трава и покрашенные стволы деревьев. Нальчик всерьез считает
себя столицей Северного Кавказа и в последнее время отстраивается
ударными темпами.
Мы проезжаем пустырь за новым телецентром и въезжаем в Долинск
- курортное продолжение Нальчика, с корпусами по-советски
солидных санаториев 30-ых. Останавливаемся у одного из них
- "Эльбруса".
Здесь уже 5 лет живут ребята Асланбека Азиевича Домбаева.
В 1978 году в Чечено-Ингушетии все детские дома были объединены
в одну школу-интернат на 600 детей. Это дало возможность
не разъединять большие чеченские семьи, что остались без
родителей. Хотя в Чечне сирота - редкость, если нет отца
и матери, ребенка берет на попечение дядя, дед, аул, тайп…600
детей на почти миллионную республику - согласитесь, не так
уж много.
До начала 90-ых республиканская школа-интернат №2 оставалась
лучшей на всем Северном Кавказе. После того, как к власти
пришёл Джохар Дудаев, Асланбек ходил на митинг перед Президентским
дворцом, вместе с другими представителями чеченской интеллигенцией
протестовал против того, что в республике не платилась зарплата,
начались перебои со светом, отоплением и, самое главное,
в воздухе чувствовалась война…
В 1993 году Домбаева, впервые с 60-ых, уволили за… несоответствие
занимаемой должности. По специальному указу Зелимхана Яндарбиева!
Это во время советской власти он казался националистом,
потому как ввел в интернате, где 90% детей были чеченцами,
уроки родного языка, а новым властям он казался чересчур
прорусским. Припомнили, конечно, и участие в демонстрации.
В 1994-ом, когда город начали бомбить, безработный Асланбек
уехал в горы, - там было безопаснее. Ему и в голову не могло
придти, что в это время из школы убежали ВСЕ педагоги, оставив
на произвол судьбы 300 детей с одной единственной нянечкой.
Дети, услышав разрывы бомб, организованной цепочкой спустились
в шикарные интернатские бомбоубежища. Там их в первый день
нового, 1995 года и нашел бывший ученик Домбаева. Тут же
организовал питание, транспорт - и вывез детей в глушь,
в горы, в Ведено, где развел по домам.
Летом 1995 казалось, что все страшное уже позади, и война
где-то далеко, там, за Итум-Кале и Шароем, у грузинской
границы, и вот-вот закончится… Асланбек сидел у себя дома
в Грозном, когда на улицу въехала машина "Врачей без
границ". Народ всполошился: "гуманитарку привезли!"
Но на этот раз привезла не мешки с макаронами и песком,
а ... "Мы нашли Ваших детей, Асланбек Домбаев".
"Но мои дети все дома…" "Они сказали, что
они - дети Асланбека Азиевича, ведь, это же Вы - Домбаев?
И понеслось чеченское колесо…Как-то все быстро организовалось:
снова удалось найти помещение, организовать питание, сначала
детей было 19, но потом стало больше - детей привозили,
дети приходили сами. Но однажды с улиц Грозного враз исчезли
солдаты и начали ездить боевики…. Интернат отправился в
свое первое изгнание: Наурский район республики, потом Ингушетия,
станица Троицкая, где не было никаких условий для жизни
детей и они начали кашлять, болеть… 1996-й и Хасавюртовские
соглашения - можно было вернуться назад, 1999 год, еще до
взрыва домов в Москве Грозный уже бомбили - бомбили кассетными
бомбами, запрещенными всеми мыслимыми конвенциями. Бомба
взорвалась рядом с домом, где жила семья Домбаевых, каким-то
чудом никто не пострадал, но снесло почти весь шифер, и
еще долго Роза Усмановна - жена Домбаева, она же - первый
помощник в делах интерната, справлялась с шоком.
Наступил второй исход. Из Грозного к печально известному
блок-посту "Кавказ" нескончаемой толпой шли люди,
а сверху ревели русские самолеты. Вот, автобус с детьми
прорвался к шлагбауму - за ним - спасение, - Ингушетия.
Но - транспорт и людей не пускают. Сквозь рев толпы Асланбек
увидел на той, ингушской стороне машины с "мигалками"
- это Сергей Шойгу и Руслан Аушев приехали принимать решение,
пускать ли беженцев в республику? Герой афганской войны
часто приезжал в школу - интернат еще в мирное время: "Руслан!!"
- закричал Асланбек сквозь гул тысячной толпы. Аушев оглянулся,
разглядел Домбаева и сделал едва заметный жест - пропустить.
Асланбек Азиевич объяснил ситуацию, и автобус с детьми был
первым, кто проехал под поднятым шлагбаумом.
Снова Троицкая, нет ни туалетов, ни отопления, ничего -
дети начали тяжело болеть. Иногда приходила гуманитарная
помощь, иногда приезжали журналисты… Очередные, с НТВ, задали
вопрос: "А у вас тут только чеченские дети? Ну, почему
же?" - устало удивился Асланбек - "Здесь и ингуши,
и армяне, и русские с ногайцами, даже еврейка одна есть".
И - услышали ли же, ведь... Вскоре в Троицкое приехали неожиданные
гости, представители еврейского агентства по репатриации
"Сохнут". "Наташа, - хочешь в Израиль?"
"Съездить - хочу, а жить - нет. Ну что ж, поехали"…,
- сказали ей. "А я не одна, - у меня друзья! Ну, ты
и друзей возьми!" В друзьях оказался весь интернат…
И поехали чеченцы в Израиль. На 4 месяца. В конце концов,
Наташа все-таки осталась на земле обетованной, но остальные
были страшно рады вернуться обратно - в Россию, с надеждой
когда-нибудь увидеть любимый город - Грозный.
наверх...
НАШИ.
А мы кто?
 Мы
- группа педагогов и студентов ММК, которые поехали на Кавказ
в рамках проекта "Ты не один", про этот проект
очень много написано, в конце концов его пресс- релиз написан
на сайте…Говорят, что проект, это когда ты четко можешь
ответить на вопрос: зачем ты туда -то едешь и что ты там
будешь делать? Попытка вывести такую форму, выделить цель
нашей поездки в Нальчик, ещё когда она только намечалась
- само по себе это уже было прорывом, Интернат влек сам
по себе, своей недетскостью, принадлежностью к другому миру,
что ли…,но вывести из этого программу действий никак не
получалось.
Тем не менее, к апрелю 2004 года я четко знал одну вещь
- я еду туда для того, чтобы мы были в ситуации, когда приходиться
договариваться с людьми, которые отличаются от тебя, голова
которых устроена чуть по другому….Я считал, что такое столкновение
московских киношкольцев и ребят из интерната на всю жизнь
задаст ситуацию существования рядом другого, с которым,
тем не менее, надо договориваться, Говоря поверхностно,
задачей нашей экспедиции я мог бы назвать повышение толерантности,
умения слышать другого, различать оттенки - напомню, что
эти задачи я ставили перед собой ДО поездки - местом такого
столкновения замышлялась подготовка выступления в духе интернациональной
кинокультуры, которое мы планировали провести в местном
театре имени Шогенцукова.
На выступление был задуман специальный ход: мы хотели пригласить
туда всю местную республиканскую элиту, вплоть до Президента
Республики, и перезнакомить их с чеченскими детьми - ход
был такой, что у каждого "великого мира сего"
реально появляется ребенок, о котором он заботиться.
Вот так вот, зажав эти 2 вещи в руках, мы и приступили к
финальной стадии подготовки экспедиции.
Изначально мы были серьезно напуганы тем ужасным приемом,
которое нам оказал представительство КБР с Москве - заведует
этим местом бывший мэр города Нальчика господин Шогенов,
который, видимо, был весьма раздосадован тем, что ничего
не знал о Школе-интернате №2. "Вы хотите решать не
свои задачи, а еще в политику немного поиграть" - это
или примерно это говорил нам строгий Шогенов в своем кабинете
на Таганке. Его нежелание показывать те стороны жизни республики,
которые показывать, по его мнению, не стоило, было столь
велико, что я в один момент испугался, что он действительно
закроет нам въезд в республику.
 Тем
не менее, мир не без добрых людей, - мы с ужасом вышли из
представительства КБР и чуть ли не побежали в Государственную
Думу, к депутату "Единой России" от республики
- Нахушеву, именно благодаря его помощи выезд в Нальчик
состоялся.
Поезд "Москва-Нальчик" трясся по югу России, а
мы, впрочем, еще не знали о том приеме, какой нам окажут
на месте, никто из нас никогда не был в Кабардино-Балкарии,
хотя я не первый раз выезжал на Кавказ. По местной адыгской
и балкарской культурам мы сделали серию лекций из которых
мало кто - чего запомнил.
В отличие от нас, чеченцы жили здесь уже 5 лет - в санатории
"Эльбрус" министерства курортов и туризма Кабардино-Балкарской
республики. Неофициально это почти семейный детских дом,
вряд ли Асланбеку выдержать все те трудности, если бы не
жена Роза Усмановна и дочь Мариам - они же педагоги в школе-интернате.
О них нам рассказал Вячеслав Измайлов - "майор Измайлов"
как его называют журналист "Новой газеты", человек,
который спас на чеченских войнах не один десяток жизней…
Асланбек Азиевич встречал нас в безукоризненном костюме,
начищенных до блеска ботинках, в очках с золоченой дужкой,
на руках часы с эмблемой Московского индустриального банка
- президент банка Абубакар Арсамаков, выпускник Домбаева.
Этот же банк помог и нам сделать экспедицию.
Асланбек выглядел так не для гостей: это как форма, таким
я видел его и после изнурительных поездок в Грозный (3.5
часа туда, 3.5 часа обратно), и когда он прилетел из Москвы,
и даже когда мы ездили в Приэльбрусье: он всегда такой,
настоящий директор!
У Асланбека Азиевича выговор потомственных южных аристократов,
он говорит "исключительный" вечер, дворец пионЭров,
в жестах есть что-то неуловимо горбачевское, те же рубленые
движения ладоней.
Итак, здесь 46 детей:11 девушек, остальные - парни, мы живем
с ними в одном корпусе, но в разных крыльях. В их комнате
отдыха все стены завешаны грамотами о победах в спортивных
состязаниях, на стене - портрет Президента Кадырова (когда
мы писали этот текст, пришло сообщение о его гибели в Грозном),
стенд с фотографиями о Зие Бажаеве (фонд его имени помогает
интернату). Когда входят старшие - дети встают. Когда наши
14-летние студенты прошли мимо девочек из интерната, они
привстали. Наши были в шоке, а здесь так принято: младшие
беспрекословно слушают старших, девушки - парней, но и девочкам
никогда не приходится делать мужскую работу.
Вечером 23-го апреля мы сидели в нашей комнате отдыха, лампы
были выключены, загадочно светил театральный "бэбик",
за окном лил дождь, (в Нальчике давно не было такой дождливой
весны), отопление отключили и от сырого холода спасали только
теплые "балкарские" свитера за 130 (!) рублей,
которые мы купили на местном шерстяном рынке. Мы были поражены
- грозненцы (очень скоро мы стали называть их "нашими"
грозненцами) были на -2-3 года старше нас, не по паспорту,
а по своему состоянию - это было видно… И, самое главное,
для ребят совершенно не было вопроса в том, кто они? Как
кто? Чеченцы, у которых есть их культура, они умеют танцевать,
петь, они знают обычаи своих предков, они знают, как надо.
В этот вечер тема экспедиции была повернута на 180 градусов
- конечно, позднее, когда мы готовили вечер, мы сталкивались
с ситуацией, когда нужно было договариваться: например,
чеченцы практически не пели - очень стеснялись и не могли
танцевать танцы, где парни прикасаются к девушкам - это
нужно было учесть. Но - все таки это не главное. Главным
вопросом для нас стал другой - а кто же мы? Что мы-то собой
представляем? Что за нами? Такой вопрос был поставлен…
Что касается второй идеи нашей экспедиции - то с ним было
сложнее, оказалось, что грозненцы живут фактически независимо
от местных властей, целиком на обеспечении спонсоров, который
они сами себе и нашли - прежде всего Московского индустриального
банка и группы "Альянс", вот почему бывший мэр
Шогенов ничего не знал про грозненцов. Единственная милость
со стороны местных властей состояла в том, что ребятам разрешили
учиться в местной школе - так что такое знакомство с властями
было им ненужно. А вот что выступление в театре Шогенцкова
увидели их кабардинские- балкарский друзья - это было важно
наверх...
ВМЕСТЕ
 Знакомство
- оно, склеившееся за пять минут, окончательно закрепилось
на следующий день, 25- го, когда мы поехали в Пятигорск,
посетить самого кавказского из русских писателей - Лермонтова.
Знакомства не вышло, и Пятигорск мы как следует, не увидели,
- небо было сумрачным и капал мелкий дождик. Самое главное,
что было в поездке - автобус и 2 часа общения. Разговаривали
о многом, о планах, о Боге, об обычаях. В Чечне до сих пор
можно похитить девушку, которая тебе понравилась, но в горах
за каждый поступок приходится отвечать сполна - и жениться
можно только если на это есть согласие самой девушки и ее
родителей, о будущей претендентке на роль невестки родители
мужа начинают собирать информацию за год (!) У наших студентов
от такой основательности "ехала крыша".
А, ведь, мы совсем не отличались от них, когда шли по пятигорским
улицам, человеку незнакомому совершенно невозможно было
отличить "наших" грозненцев от киношкольцев: никакой
печати "детдомовости" на лице, одеты как обычные,
даже не провинциальные, школьники.
Формат совместного вчера на сцене кабардинского драматического
театра имени Шогенцукова был рискованным - классические
танцевальные сцены из самых известных фильмов мира: "Голубой
ангел" с Марлен Дитрих, "Новые времена" с
Чарли Чаплином, "Money" из "Кабаре"
с Лайзой Минелли, Луи Армстронг, твист из Pulp Fiction,
акробатические номера. Общая идея была - интернациональность,
этакий "mix" культур, на сцене и в жизни. Идея
с включением в "Мoney" и "Дитрих" чеченцев
умерла сразу - слишком эпатирует. Зато в танцевальные, акробатические
номера - пожалуйста. То, что наши акробаты разучивали недели
две, Нуреддин и другие местные парни выучили за 3 дня, твист
и обручи - также: способности необычайные.
Завершать вечер должна была песня Земфиры "До свидания",
очень уж по смыслу подходила - и как завершение вечера,
и как прощание ребят с Кабардино-Балкарией, ведь, они скоро
возвращаются домой, чего ждут, не дождутся. Есть там и такие
строки, которые мы даже думали не петь, чтобы лишний раз
не вспоминалось "нашим" что - то тяжелое - ведь
у очень многих из них родители убиты во время бомбардировок,
зачисток.
Луна убывает, такое бывает
Я иду стричься, меня убивают,
Из "эмки" стреляют, в левую мышцу,
И не попадают, что тоже бывает,
Сбиты прицелы…
А я улыбаюсь, живу и не старюсь,
14 целых лет.
Сначала мы хотели перевести на
чеченский целый куплет, но это оказалось невозможным: чеченский
язык - суперсложный в фонетическом плане, в нем есть совершенно
непроизносимые для стороннего человека дифтонги типа взрывных
сверхкратких "к" и "кх", слова гораздо
короче русских, поэтому перевели только первую строку: ребята
были в восторге, получилось
Адекёйла,
Са hоми haла (До свидания, мой любимый город)
Я почти попала,
В хроники твои…
Русско-чеченская "Адикёйла"
превратилась в N1 хит. Из соображений политкорректности
перевели на кабардинский и балкарский язык (все-таки не
Чечня, а Кабардино-Балкария!), но если кабардинский "подошел"
как влитой,
Узыншэу!
Ушыт си калэ,
Мы почти попали,
В хроники твои…
то самый простой из языков - балкарский, совершенно не подходил:
Сау кхал,
Мени сюйген шахарым…
(у нас потом на выступлении так
и вышло, что на чеченском - кабардинском спели, а про балкарский
забыли, хотя чеченские ребята и учились в балкарской школе
и этот язык республики знали гораздо лучше кабардинского.
В общем, - никого не хотели обидеть).
Естественный отбор вышел сам собой: Марлен Дитрих и Money
"отвалились" и на их месте в программе зияли огромные
дыры.
Выход из положения пришел неожиданно: Сергей, наш охранник,
вместе с местными ОМОНовцами объезжал окрестности, когда
услышал звуки лезгинки и детские крики. Мы в это время репетировали
на берегу бурного Нальчика, реки, по имени которой назвали
город (кстати, "Нальчик" в переводе с двух языков
республики - подкова. "А здесь у нас еще 300 детей
из Чечни отдыхает", - между делом бросил ОМОНовец -
кабардинец Мухамед Узнав об этом мы бросились в санаторий
"Долинск", где и танцевали дети. Все корпуса,
все пространство вокруг было заполнено кричащими детьми,
мы нашли старшую - Луизу и стоило только заикнуться о выступлении
на сцене… "Вам номера нужны? У нас есть много детей,
которые танцуют!"
После обеда мы подошли к ним все вместе: ребята из Ачхой-Мартановских
школ тут же вытащили магнитофон, сгрудились в круг, врубили
лезгинку и начались танцы. Наши по сравнению с Ачхой-Мартановскими
казались более "городскими", правильными, эти
же танцевали самоотверженно. Обращало внимание, что девушки
в танцах занимали почти декоративную роль, в основном танцевал
парень, который, как это принято во многих кавказских танцах,
даже не смотрел на девушку и, то и дело подходил за поддержкой
туда, где стояли самые старшие из ребят и, выделывая особо
острые па, срывал гортанные крики поддержки... В общем,
было решено - недостающие номера наполним лезгинкой, заодно
решился вопрос и с наполнением зала.
наверх...
СТРАНА НЕОБЕТОВАННАЯ
 Начали
выезжать репетировать на сцену, еду на обед привозили с
местного зеленого рынка: хычины (местное блюдо, похожее
на блины в масле), плов, айран, ели прямо на лавке за театром
Шогенцукова. Хороший город - Нальчик, до всего можно дойти
пешком, все рядом, на улицах чисто, зелено, и безопасно,
в маршрутках уступают женщинам. Из местной экзотики - нет
обменников и в универмагах на видном месте висит доска с
огромным заголовком "ОНИ ВОРУЮТ", внизу в плексигласовые
кармашки вставлены фотографии бледных воришек с выставленными
перед ними банками - бутылками похищенных продуктов.
Работали в двух точках города - все творчество под руководством
педагога киношколы Ольги Анатольевны Фаградян в театре,
все организационные вопросы в офисе Центра Миротворчества
и Общественного Развития на улице Шортанова (быстро переименованной
нами в улицу Шайтанова), который (центр, а не Шортанов),
в лице Ирины Кишуковой - его представителя в Кабардино-Балкарии,
нам сильно помогал. Здесь на квартире был компьютер, городской
телефон и Интернет, ночью вызывали такси и уезжали в "Эльбрус".
Помнится, Ирина сказала мне и Кате Жуковской, студентке
4 курса - если такси будет долго ехать, скажите, что Вы
от Иры Кишуковой. Меня это так поразило, я представил себе
такой звонок в Москве - "Алло, это от такого-то такого-то,
подъезжайте быстрее!"
Само выступление настало неожиданно... Как мне сказала потом
Вера Кострикова - одна из тех, кто был в экспедиции: "Самое
главное, что я хочу сказать - для меня этот концерт был
очень дорог не только потому, что он был первый, но еще,
потому что я делала его с людьми, которым доверяла".
Сейчас, когда я пишу эти строки, на вагончике подвесной
канатной дороги мы ползем вниз - от станции Старый кругозор,
на высоте почти 3000 метров, в весну, правда, достаточно
неуютную, дождливую, из зимы, где по колено снег и где киношкольцы
вместе с ребятами из интерната носились, не смотря на кислородное
голодание, катались на спине, кидались снежками. Впечатление
такое, как будто взлетел в небо трамвай и мягко, бесшумно
скользит вниз.
Я думаю. Думаю о том, насколько все - таки просто договориться,
когда этого хочешь - вот уже неделю как русские и чеченские
ребята совершенно спокойно делают совместную работу, в то
время как в Москве кому-то очень нужно пугать людей демоническими
чеченцами - ну так вот они, чеченцы? Мы не смогли договориться?
Cпокойно! Я вспоминал рассказ Асланбека про то, как однажды
в гостинице он увидел, как офицер, смотревший очередные
теледебаты про ситуацию в Чечне сказал: "Да, всех чеченцев
надо убивать прямо с девяти лет, и Асланбек подошел к нему
и сказал: "Ну, вот я, вот мой сын - убивай, если есть
за что". Тот потом 2 дня бегал к ним извиняться. Хорошо
еще, что бегал.
Мы не ответили ни на один вопрос экспедиции - ни на тот,
который ставили в Москве: про "оттенки" и "толерантность",
ни на тот, который возник в экспедиции - кто мы? Это очень
грустно, но сейчас я думаю о другом…
Я думал о том, как вот эти вот граждане России, которых
Россия силком загоняет в свои объятия, завтра приедут в
Москву и их на каждом шагу будет отлавливать столичная милиция
в поисках взятки. И о том, что до наших, киношкольных, просто
не дошло, что на родителей этих детей сбрасывал бомбы какой-нибудь
полковник Вася, который, может быть, живет с ними на одной
лестничной клетке и этот же полковник Вася отправлял майкопскую
бригаду брать Грозный с картами двадцатилетней давности…
Не то чтобы я идеалист, но я думал еще о далеком государстве
Израиль, которое ради одной Наташи, которую они считали
своей, 4 месяца лечили детей, и о детях Асланбека Домбаева
и сотнях таких же, которые оказались совсем не нужны своей
стране. И еще я думал о твердости, которая есть в этих детях,
которые знают, откуда они и что им делать в жизни, и о нас,
растекшихся в сытом море Москвы и почти потерявших себя,
а теперь, на маленьком островке под названием Киношкола,
пробующих найти кто мы и откуда…
Семёнов Виталий Викторович май
- июнь 2004 Нальчик - Москва
наверх...
|
Проекты
Экспедиция КАВКАЗ 2004
